Жозеф де Местр и С. С. Уваров
Страница 2

Уваров был одним из тех представителей «правого» политического лагеря, кто уже тогда отдавал себе отчет в том, что Великая французская революция создала новый исторический климат, новый порядок в Европе и успех борьбы с ней зависит от того, насколько победители окажутся способными к политическому компромиссу. Стержнем позиции Уварова являлась идея о «примирении» старой и новой традиции «сверху», что обеспечило бы преимущество «правому лагерю». Следствием политической умеренности Уварова было то, что легитимизм соседствовал в его работах с требованием умеренной свободы. Так, например, в 1813 г., в брошюре «Похоронная похвала Моро», он высказывался за восстановление во Франции «законного правительства, при котором могущественные барьеры обеспечивали бы гражданскую свободу лиц». Показательно и его сближение с членами литературного общества «Арзамас», объединенными прокарамзинскими симпатиями. Все это и определялось термином «русский торизм». Уваров и его друзья ориентировались в то время не столько на жесткую континентальную, французскую и немецкую, сколько на мягкую «островную», британскую консервативную традицию. Вот почему основные консервативные принципы в произведениях Уварова подчас служили обоснованию идей, не близких французским консервативным «классикам», к числу которых принадлежал и де Местр. Впрочем, в работе Уварова было и нечто такое, что заставило куда более «правого» в политическом отношении де Местра внутренне вздрогнуть от представившейся ему перспективы.

Поскольку основной задачей и долгом политики в отношении церкви, поколебленной в ее основаниях, Уваров считал возвращение ей той почетной роли, которую она играла до революции – роли духовного наставника общества и правящих домов, его гораздо больше занимал вопрос о том, что может служить «противоядием» от атеизма, нежели решение спора католической и православной ветвей христианства об историческом праве на духовное руководство христианским миром. Выход из «смутного времени», когда разные формы и градации сомнения, относительно религиозных основ, успешно соседствовали с мистицизмом и спиритическими опытами, представлялся Уварову простым, как воля его государя. Неверию следует противопоставить христианство, восстановленное в правах на надконфессиональной основе. Что до Сомнения, то ради спасения «отпавших» можно и должно пожертвовать непреклонностью «ортодоксов», упорствующих в защите христианской традиции. Российский консерватор полагал, что религиозный эклектизм не только является спасительным лекарством от материализма и способствует сближению различных ветвей христианства, но и вполне удовлетворяет современным духовным исканиям. Настоящим, столь дорогим для «ториста» балансом между октринальностью и новизной представлялись ему немецкий романтизм и экзегетика. А симпатии в отношении римской католической церкви не могли удержать Уварова от того, чтобы не высказать свои убеждения в том, что она должна быть реформирована и таким образом избавлена от нетерпимости по отношению к другим.

Упование Уварова на «особый русский путь», позволяющий без труда пройти между крайностями янсенизма и иезуитизма, иллюминизма и протестантизма, заставила де Местра приложить все усилия к тому, чтобы помочь его собеседнику разобраться в том, насколько «несоединимы» поставленные им в один ряд «крайности». Уже в письмах де Местр признается Уварову в своем «мизогерманизме», давая понять, каково его отношение и к упомянутым Уваровым иллюминатам, и к немецким философам.

До 1818 г. политические взгляды Уварова соответствовали духу умеренного консерватизма. Идеал равновесия монархии и третьего сословия, обеспечиваемый посредничеством аристократии, который предложил британец Э. Берк, воспроизводился приверженцами русского «торизма» как нечто естественное, так, как если бы его родиной была Россия. После изменения отечественного политического курса Уваров, эволюционировав «вправо», сформулировал знаменитую триаду, как будто отражающую специфическое – российское – национально-политическое кредо: самодержавие, православие, народность. Де Местр, в отличие от Уварова, не отличался «конспективностью», но во всех его произведениях периода зрелого творчества, за исключением поздних, «Папы» и «Санкт-петербургских вечеров», присутствуют те же три элемента – светский, религиозный и национальный: королевская власть, католицизм, нация.

Страницы: 1 2 3


Другие публикации:

Особенности демократического политического режима. Сущность и признаки политической системы демократического типа
Демократия как определенная система власти по существу представляет собой форму организации политической жизни, отражающую свободный и конкурентный выбор населением той или иной альтернативы общественного развития. За счет соучастия во вл ...

Основные сферы применения прикладной политологии
Прикладные политологические исследования, как правило, связаны с такими сторонами действительности, которые обладают устойчивой практической значимостью для государственной политики. Возможности этой дисциплины используются для разработки ...

Правовое социальное государство. Понятие правового государства
Правовое государство – реальное воплощение идей и принципов конституционализма. В его основе лежит стремление оградить человека от государственного террора, насилия над совестью, мелочной опеки со стороны органов власти, гарантировать ин ...