Проблема цивилизационной идентичности России после распада СССР
Страница 2

Каждый народ живет в России на своей исторической территории, сохраняет связь со своими богами, языком, традициями и культурой, так и не успевшими переплавиться в одном общем котле. Что может заставить их жить вместе в одном государстве? Переход к национальному (унитарному или федеративному) государству, без чего немыслим никакой либерализм, неминуемо бы привел к распаду Российской империи. Либерализм несовместим с длительным существованием многонациональных империй, примером чему служит их судьба в Европе. Образованный по воле большевиков СССР явился попыткой сохранения территориальной целостности бывшей Российской империи, но и эта попытка, как известно, не увенчалась успехом и была далека от всякого либерализма. После распада СССР тот же вопрос стоит и перед современной Россией.

Любая реформа, проводимая волевым усилием государства без согласия и одобрения граждан страны, безотносительно к провозглашенной цели не является и не может считаться либеральной, она означает конец либеральной политики, выхолащивает сам дух и смысл либеральной идеи. Кризис 1993 года, закончившийся расстрелом здания Верховного Совета и положивший начало попятному движению России от демократии к авторитаризму, был вызван именно действиями правительства, проводившего свою якобы либеральную политику нелиберальными средствами (что вообще характерно для всей, начиная с Петра, истории российской модернизации). Либералы эпохи 90-х гг. ХХ столетия в этом смысле мало чем отличались от царских реформаторов и большевиков. С них и начался очередной закат либерального движения в России.

Национализм, исключающий из себя либерализм, обретает черты политически консервативного национализма (или национального консерватизма). И это самое опасное его проявление, чреватое разными превращениями, вплоть до фашизма. Такой национализм противостоит не только либерализму, но и свойственному каждому нормальному человеку естественному чувству его связи со своей нацией - с ее историей, культурой, преданиями и традициями. Он требует от человека нечто большего - полного подчинения государству, его существования не как свободного гражданина, а как только верноподданного. Родина отождествляется здесь с государственным строем, а преданность этому строю называется патриотизмом. Патриотом в данном случае называется не тот, кто борется за свободу и независимость своей Родины от чужого владычества (что во все времена и считалось патриотизмом), а кто приносит в жертву государству, каким бы оно ни было, свою свободу, исключает для себя возможность какой-либо борьбы за нее внутри собственного государства. Такой патриотизм всегда назывался казенным, официальным, лишенным чувства личной привязанности к собственному государству. Как любить государство, угнетающее тебя и попирающее твое личное достоинство? Именно этот вид патриотизма и национализма бывает наиболее востребован недемократической властью.

Сегодня диалог России с Европой, начавшийся когда-то с диалога русских западников и славянофилов, предстает, к сожалению, в виде не столько диалога, сколько непримиримого противостояния либералов и националистов (как бы их не называть), не желающих сосуществовать в едином политическом пространстве. Можно ли перевести это противостояние в состояние диалога? В этом, на мой взгляд, и состоит проблема дальнейшей судьбы не только русских либералов и национально ориентированных патриотов, но и самой России. Чем более они в своей взаимной политической ненависти сживают друг друга со свету, тем более Россия оказывается в положении страны, кружащейся на одном месте, мечущейся из стороны в сторону, впадающей в периодически повторяющуюся инверсию. Тем не менее будущее России изображается в ней либо как выбор "в пользу европейской или, шире, западной цивилизации второго осевого времени" [1, с.696], либо как сохранение традиционной идентичности. Нет смысла становиться здесь на чью-либо сторону: каждая из них по-своему бесперспективна, поскольку утрачивает понимание общей для европейской и русской культуры установки на универсальный характер человеческой истории, сводя ее либо к европоцентризму, либо к этнонационализму. То и другое делает невозможным какой-либо диалог между ними.

России, как и Европе, не принадлежит вся истина о том, в каком направлении движется история. Очевидно, что каждый народ идет в ней своим особым путем, но куда приведет его этот путь - к общему для всех или тоже разному результату? Способствует ли история сближению народов или, наоборот, их все большему удалению друг от друга? Этот вопрос и стал основным в диалоге России с Европой. Хотя европейская мысль искала ответ на него в ratio, а русская запрашивала у христианского Бога, до определенного времени они сходились между собой в признании некоторого общего для всего человечества направления этого развития. Пока Россия, пусть и в споре с Европой, придерживалась этой линии, она более или менее успешно развивалась без особого ущерба для собственной самобытности. Но как только она склонялась к мысли о своем особом пути, ничем не похожим на западный путь развития, ее отбрасывало в состояние, которое можно называть "азиатчиной", "скифством", "византизмом", но точнее - рецидивом варварства. Пережитый нами тоталитаризм - ведь тоже плата за особый путь, не желавший считаться с тем, что уже было выработано в ходе развития цивилизации. Никто и никого не обязывает ограничиваться результатами этого развития, успокаиваться на них, но опасно и вредно вообще не принимать их в расчет.

Страницы: 1 2 3


Другие публикации:

Заключение.
В результате исследования, мы пришли к выводу, что, несмотря на активные социальные выступления в марте 2005 года против авторитарного режима А.Акаева, названные «революция Тюльпанов» и имевшие своей целью ускорить процесс политической мо ...

Ключевые аспекты неолиберализма
Прежде всего, это экспансия рынка во времени и пространстве: хотя глобальная рыночная экономика существовала веками, неолибералы находят новые сферы для коммерциализации и создания рынков. Это показывает, как неолиберализм отличается от к ...

Революция пожирает своих детей
Киргизский март 2005 года перемолол судьбы многих тысяч и разочаровал миллионы людей, связывавших «революцию тюльпанов» с надеждами на лучшую жизнь. Задумайтесь над судьбами некоторых из них – бывших соратников Курманбека Бакиева, позднее ...